Categories:

Маньчжурский "Хунмэнь"

В далеком 1999 году, когда я носил гордое звание капитана и переводил без зазрения совести вышестоящему руководству (всякому), служба занесла меня в далекий и вместе с тем близкий поселочек-сомон недалеко от российско-китайской границы с малопонятным названием «Дунъучжуэр» (东乌珠尔苏木). Потом местные объяснили мне, что это значит «восточный наконечник стрелы» , мол наконечник стрелы по-монгольски «узур», вот китайцы не долго думая транскрибировали «узур», а восток оставили как есть, по-китайски. Интересная, как оказалось, традиция — раньше монгольские и эвенкийские племена зачастую расходились, делились на части, так как с пропитанием и пастбищами была беда. И кто в какую сторону пойдет решалось стрельбой из лука с завязанными глазами, куда стрела полетела, туда и шагать отделившимся. 

Но речь не об этом. 

Встречались мы тогда с руководством большого отряда пограничной вооруженной полиции (邊防武警). Есть у китайцев такая структура, которая ведет учет местного и пришлого населения в приграничных районах и выдает разрешения на ведение деятельности, и много чего еще имеет право делать. На встречи эти ребята выходили редко, поэтому случай был сам по себе удачный, тем более что незадолго до этого мы им нарушителей передавали, так они из кожи вон лезли, чтобы их руководство об этом не узнало. Поэтому и на встречу вышли, и пир горой закатили (тогда это не возбранялось), и общались и в дружбе клялись, в общем, как всегда, когда китайцам что-то надо.

Китайская сторона быстро приняла на грудь и быстро же опьянела. А моим соседом оказался сотрудник местного полицейского участка, тоже сотрудник полиции, но уже, как бы это выразиться, территориальной. Это как у нас РОВД и внутренние войска, для понятности, по крайней мере так было в те далекие времена.

Сосед оказался здоровенным детиной, но внешность его отличалась и от монголов, и от китайцев.  Сначала я было подумал, что он эвенк или орочон, но они такими здоровыми бывают крайне редко.

Оказался дядя маньчжуром. Мы с ним быстро признакомились, а заглотив энное количество спиртного, стали уже и друзьями, как это бывает.

Парень оказался ничего себе, образованным. Помимо китайского, он знал монгольский, маньчжурский, эвенкийский, орочонский, и даже понимал по-даурски (есть и такая народность с автономией во Внутренней Монголии). Я выразил ему свой респект, на что он сказал, что получил типичное для родовитого маньчжура образование, правда, усеченное. Дед собеседника владел помимо этого набора еще и японским — в северо-восточных провинциях это условие для маньчжуров вроде как было обязательным. 

В разговоре мы перешли на династию Цин, и парень с гордостью сказал мне, что его предки некогда управляли этими землями, когда китайцами тут еще и не пахло. 

Про китайские тайные общества я и тогда кое-что знал, и чтобы подзудить маньчжура, спросил его про «Союз неба и земли» и про трехсотлетнюю борьбу китайцев против его воинственных соплеменников. 

Парень отреагировал внешне спокойно, хотя огонек в его глазах на какую-то секунду загорелся. И рассказал он мне вот что. 

На протяжении трехсот лет китайцы вступали в тайные общества, боролись с маньчжурами, но раз за разом терпели поражение, хотя победы в самом начале были (теперь то я понимаю, что он имел в виду восстание Линь Шуанвэня, но тогда я о нем ни сном ни духом не ведал ). Однако истинно китайским «Хунмэнь» на самом деле не был! Он всегда и  с самого начала был порождением хитроумных (!) маньчжуров, которые, захватив власть, предприняли меры для того, чтобы своевременно выявлять особо недовольных, объединять их в единое целое, выявлять лидеров и только потом окучивать всю грядку. А чтобы выглядело все правдоподобнее, в головы недовольных вкладывалась патриотическая начинка, которую изобретали подвластные маньчжурам китайцы, иногда даже не подозревая, что они работают против самих себя.

Именно маньчжурская организация эдакой пятой «колонны» позволила цинской династии успешно противостоять народным восстаниям и выявлять потенциальную лидирующую верхушку, которая либо переманивалась на сторону маньчжуров, либо ликвидировалась — в завивисимости от обстоятельств. Центры такой перековки кадров находились как раз в китайских северо-восточных провинциях — вотчине маньчжуров.

И свержение маньчжуров в 1911 году  стало возможным вовсе не из-за деятельности тайных обществ, в том числе господина Сунь Ятсена, вовсе нет. По версии маньчжурского собеседника, маньчжуры потеряли власть потому, что чрезмерно «китаизировались», разленились, забыли о седлах, пиках и мечах. 

Вот тогда то и заронилось в мое сознание зерно сомнения  — так ли было все, как описывают это историки — наши и китайские. Нет ли во всем этом альтернативного начала? 

И когда я начал разбираться со всем этим, даже на начальном этапе, я пережил череду серьезных удивлений.

Государство Силу, с которого началась история «Хунмэнь»  — по всей видимости, вымысел. Такого государства, как утверждают многие историки, просто не было. А раз не было государства, значит не было и похода с участием шаолиньских монахов, не было и всех последующих событий. Откуда же взялись пресловутые пять патриархов «Хунмэня»? Маньчжурский ответ — они были выдуманы маньчжурами, чтобы организовать последующую работу.

Чжэн Чжилун, Чжэн Чэнгун, прочие участники семейки Чжэн, которым приписывается авторство создания «Хунмэнь». Большая часть семейки была беспринципными пиратами и переходила на сторону маньчжуров при малейшем изменении обстановки — не были ли они подконтрольны маньчжурам с самого начала? Такая вероятность не может быть исключена полностью.

В одной из статей я описывал восстания под эгидой «Хунмэнь» и задавался вопросом — так ли слабы были маньчжуры, какими нам их представляют? За 300 лет только два восстания потрясли страну до основания — их в разные периоды возглавили Линь Шуанвэнь и Хун Сюцюань -и то и другое потерпели поражения. Два крупных восстания за триста лет — и бесчисленное количество малых восстаний, которые были задушены маньчжурами просто в  в зародыше. 

Ну, господа, воля ваша, но что-то тут не так. 

После свержения маньчжуров организации «Хунмэнь» постепенно превратился в (не)обыкновенные преступные сообщества — с маньчжурской токи зрения это произошло потому, что из них был выдернут стержень управления. Тоже самое происходило с упертыми националистами разных мастей, забрасываемыми в наш тыл во время Великой отечественной войны — они превращались в обыкновенных уголовников как только утрачивалась какая-либо связь с абверовскими центрами Канариса. Пример, может быть, немного притянут за уши, но суть одна. Кто по работе или по службе имел дело с «пятой колонной», тот знает что это такое — скурвливаются ребята очень и очень быстро, только руку с пульса убери.

Одним словом, все может быть далеко не так, как представляют нам китайские историки и архивные источники. Не исключено, что весь «Хунмэнь» или часть его действительно были под контролем у маньчжуров — это очень много объясняет и ставит на свои места. В таком разрезе китайским историкам и неудобно и невыгодно публиковать фактические материалы — они выставляют «Хунмэнь» — орудие народного гнева — в крайне нелицеприятном свете. 

Вот так, господа.

Не сказать, что я особо верю тому маньчжуру. Но и не сказать, что я целиком и полностью доверяю китайским историкам. Истина всегда где-то посередине, иногда ближе к ней, иногда дальше от нее, но никогда не на одной чаше весов. Так не бывает. 

Ну вот, закончив излагать свои мало кому интересные соображения, продолжу будничную обработку материалов.

Но надеяться на то, что заставил тебя, задуматься, Читатель (с большой буквы), я не перестану.

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded