Цинбан. Путь в криминал.

Экономические интересы «Цинбана» были направлены на контроль речных каналов и получение доходов с перевозок продовольствия. В том числе и незаконных, причем практику эту, как мы знаем, ввел не «Цинбан», а военнослужащие правительственных войск при династии Мин.

Правительство всеми силами боролось с внутренней контрабандой продовольствия, вплоть до того, что морякам и военным позволялось оставлять себе часть собранного фуража.

Но тут возникала другая, как мы бы сейчас сказали, коррупционная составляющая. Корабли, груженные зерном, шли по водным путям с юга на север отнюдь не по пустынным местам. К торговому водному пути примыкали многочисленные торговые склады и фактории, которые испытывали крайнюю необходимость в доставке своих товаров к местам реализации. Совокупность этих факторов приводила к заторам на речных участках, результат которых был очевиден.

Простаивание правительственных кораблей в речных «пробках» бок о бок с кораблями гражданскими, торговыми, почтовыми и другими было обыденностью. Незаконная перепродажа товаров в этих условиях была просто неизбежна, и ее следствием была постепенная перегрузка судов, которые теперь становились более подвержены посадке на многочисленные мели, что также не способствовало скорости доставки зерна в столицу.

Одновременно с этим, корабельщики вскоре открыли для себя новый способ заработка - контрабанда соли, добываемой в пойме реки Хуайхэ в северные районы, и соли, добываемой в местечке Чанлу в провинции Хэбэй в южные провинции, когда корабли пустыми шли обратно.

Это был серьезный шаг к противостоянию «Цинбана» с правительством - торговля солью издавна была монополией государства. Ответом цинских властей стали ужесточенные проверки кораблей, что требовало от моряков сплоченности и круговой поруки.

Проверки властей сводились к солдатским рейдам, а солдаты - тоже люди, которым не хватает денег. Постепенно между моряками и солдатами ревизионных команд возникли отношения, основанные на взаимовыгодных дележах доходов.

Таким образом, солдаты и офицеры правительственных войск не особо придирчиво обследовали корабли во избежание возмущения команд матросов, которые могли запросто сменить местоположение тайников, а то и график рейсов, с которых они получали стабильный доход.

Незаконной деятельности моряков наречных перевозках фуража по речным каналам отнюдь не способствовала и зарплата. Она была крайне низкой - 7000 вэней - самых мелких монет - в год. А доходы от незаконной торговли (по оценкам правительственных органов финансового контроля) в среднем составляли до двух тысяч шестисот лянов на одного человека.

Заметим при этом, что лян - высшая ходовая денежная единица того времени, около 37, 3 грамма чистого серебра).

И упомянем еще один фактор, усиливавший криминогенность среды. Общины речников были многочисленны, между ними неизбежно возникала конкуренция за более доходные пути сообщения. Между тем объемы поставок продовольствия неуклонно снижались, что приводило к обострению конкуренции, иногда жестокому, иногда кровавому.

Войны между речными кланами обострились до предела в 1825 году. Этому предшествовало ошибочное решение маньчжурских властей 1824 года отказаться от речных перевозок правительственного фуража и перейти к перевозкам морским.

Кроме того, правительство уменьшило водоизмещение судов речного флота, приняв решение стандартизировать размеры судов по всему Китаю.

Решение это возмутило людей, кормившихся от речных перевозок. Оно оставляло их без работы и обрекало на нищенское существование.

Масла в огонь подлило головотяпство цинских чиновников. Их небрежное обращение с речными шлюзами негативно повлияло на водный торговый путь по реке Хуанхэ, в результате чего корабли не могли передвигаться с прежней скоростью, постоянно садились на мели.

Выросли расходы матросов на пропитание, увеличились тяготы по транспортировке и буксировке грузов. Незаконная торговля моряков, процветавшая до этого, также сильно пострадала. Все это в совокупности и стало причиной беспорядков.

В 1825 году община-бан, причислявшая себя к скиту Пань, вступила в конфликт со «старым скитом» из-за чисто экономической причины - новых кораблей. Новые корабли были гарантией благополучия и потому всегда являлись причиной споров и распрей. Но моряки паньского бана самовольно захватили четыре новых судна, решением «старого скита» уже отданных своему цзябайскому бану. В ответ на это лидеры банов «старого скита» объединились и создали «Союз семи старцев», который благословил погромы и побоища в паньской общине моряков в Цзясине. К бойне присоединился и третий ханчжоуский бан, моряки которого ночью зверски вырезали матросов паньского скита, отрезали у трупов и полуживых конечности и выбрасывали их в воды рек.

Бойня длилась четыре дня. Чиновники даже подумать боялись о вмешательстве в расправу - столь кровава и жестока она была. Некоторые моряки паньского скита пытались укрыться в тюрьмах, но об этом стало известно старому скиту в лице «Союза семи старцев», и властям было выдвинуто требование выпустить паньцев из тюрьмы. Требование было выполнено, и моряки погибли в страшных муках от самосуда.

Но этот факт был единичным проявлением частных распрей, пусть и кровавых и масштабных. В сфере получения выгоды, выбивания лучших условий оплаты труда, баны предпочитали все же договариваться, а не проливать кровь.

Летом того же года чжецзянский и ханчжоуский баны выступили с совместным заявлением-требованием повышения заработной платы. И власти опять же были вынуждены согласиться с требованиями лидеров банов, так как именно им были подконтрольны все этапы перевозки, начиная от погрузки, доставки, охраны, выгрузки в порту назначения.

Эти столкновения, выступления, проявления конкуренции в качестве, казалось бы, отдельных частей мозаики в результате рисуют нам целостную картину - «Цинбан» чем дальше шел, тем больше ориентировался на достижении экономических, а не политических целей.

И цинские власти, как бы они не ненавидели моряков и их «профсоюзную мафию», при всем желании не могли квалифицировать их бесчинства как преступления против государства. Виновные в погромах и резне понесли наказание - их избили палками и присудили к штрафу, только и всего.

Так «Цинбан» из религиозной общины превратился в разветвленную преступную организацию, основной целью которой изначально была незаконная нажива на каналах водных путей сообщения.

Лидеров скитов больше не интересовал лоизм - он оставался только в ритуалах и обрядах, традиционных записях да еще в памяти старых моряков, с естественной смертью которых и вовсе стал туманной рябью на воде.

В практику «Цинбана» вошли ранее не присущие им хитрость, изворотливость, предательство, притеснение слабых, повсеместный поиск выгоды.

 

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded